Бухгалтерия в вопросах и ответах!
style="max-height: 50vh;">
style="max-height: 80vh;">

Генеральный деликт как универсальный механизм защиты имущественных прав на криптоактивы

style="max-height: 50vh;">
Генеральный деликт как универсальный механизм защиты
имущественных прав на криптоактивы

В нашумевшем деле о банкротстве Ильи Царькова в ходе дискуссии о возможности признания криптовалюты объектом гражданских прав выявился новый аспект обсуждения: а подлежат ли защите права, если их объект не поименован в законе?
В приведенном случае Определением АСГМ от 05.03.2018 по делу N А40-124668/17-71-160 суд отказал в удовлетворении требования управляющего о включении в конкурсную массу должника криптовалюты Bitcoin и Ethereum, указав, что криптовалюта не относится к объектам гражданских прав и находится вне правового поля на территории РФ, исполнение сделок с виртуальными деньгами и их транзакции не обеспечиваются принудительной силой государства. А отсутствие в системе криптовалюты контролирующего центра и анонимность пользователей криптовалют, по мнению арбитража, не позволяет с определенностью установить принадлежность криптовалюты в криптокошельке конкретному лицу. Суд достоверно установил доступ должника к определенному криптокошельку, и принадлежность криптовалюты именно Царькову никем не оспаривалась. То есть отказ суда в защите прав кредиторов в банкротном процессе связан не с фактом оспаривания наличия права, а с фактом отсутствия в законе прямого указания на возможность введения в оборот соответствующего объекта. При этом в Японии в настоящее время активно ведется процедура банкротства биржи цифровых валют MtGox Co., Ltd. и с разрешения суда осуществляется реализация криптовалюты <1>.
--------------------------------
<1> http://rapsinews.ru/arbitration/20180313/282188070.html#ixzz5AewobykG

Однако в деле о банкротстве Ильи Царькова проблема заключалась не столько в отсутствии легитимации криптовалюты как объекта гражданских прав, сколько в отсутствии практической возможности исполнения судебного решения об удовлетворении требований кредиторов за счет цифрового актива.
Криптовалюты не единственный случай, когда защита прав правообладателя или владельца имущества, а также его контрагентов-кредиторов оказывается существенно затруднена или просто невозможна. Аналогичные ситуации применительно к разного рода цифровым объектам время от времени становятся предметом бурных дискуссий <1>, которые, однако, пока не привели к четкому пониманию целей и путей их решения. Застарелой проблемой российской правоприменительной практики можно назвать, например, неопределенность механизма перехода прав на доменные имена и аккаунты, больших данных и т.п. В недавнем прошлом в нескольких случаях суды, по сути, отказались защищать требования истцов, связанные с невозможностью использовать виртуальные предметы, приобретенные за реальные деньги в локализованных многопользовательских ролевых онлайн-играх Lineage 2 и AION. При этом суды ссылались на положения гл. 58 ГК РФ о невозможности судебной защиты требований из организации игр и пари по общему правилу <2>.
--------------------------------
<1> См. подробнее: Санникова Л.В., Харитонова Ю.С. Цифровые активы как объекты предпринимательского оборота // Право и экономика. 2018. N 4; Вайпан В.А. Основы правового регулирования цифровой экономики // Право и экономика. 2017. N 10. С. 5 - 18.
<2> См., напр.: Определение Басманного районного суда г. Москвы от 01.06.2011 по делам N 11-43/11 и N 11-115/09.

На наш взгляд, вопрос о правовом обеспечении оборота прав на криптовалюты, домены и аккаунты доктринально имеет общие пути решения, поскольку они представляют собой цифровые активы. Под цифровой составляющей актива понимается форма его существования в двоичной форме, включая электронные документы, цифровую форму существования результатов интеллектуальной деятельности и др.
Вслед за приведенными примерами о возможностях признания ценности как таковой тем объектом, по поводу которого возникают правовые отношения, возвращаясь к проблемам криптовалют, можно согласиться с финансовым управляющим в деле Царькова в том, что "любое имущество должника, имеющее экономическую ценность для кредиторов, в т.ч. самое экзотическое, не может быть произвольно исключено из конкурсной массы без прямо предусмотренных законом оснований, поскольку в противном случае это влечет лишение конкурсных кредиторов возможности получить максимальное удовлетворение своих требований в рамках процедур банкротства" <1>.
--------------------------------
<1> URL: http://rapsinews.ru/arbitration/20180313/282188070.html#ixzz5AewcaWAC.

Однако такая постановка вопроса лишь частично отражает проблему защиты имущественных прав в отношении объектов, не легитимированных в действующем правопорядке. В отличие от стран общего права в странах с континентальной системой права существует довольно четкое разделение прав на вещные, обязательственные и интеллектуальные. Каждой категории прав присущи не только определенные специфические признаки, но и особые способы защиты.
Российская правовая доктрина и практика столкнулась с данной проблемой при защите прав на бездокументарные ценные бумаги. Попытки применения к бездокументарным ценным бумагам по аналогии с традиционными ценными бумагами института виндикации породили множество теоретических и практических проблем <1>. Бестелесная форма существования данных объектов права не позволяет в полной мере распространить правила о виндикации, рассчитанные на применение к материальным объектам.
--------------------------------
<1> Правовая позиция о возможности применения ст. 301, 302 ГК РФ к требованиям об истребовании акций содержится в п. 7 Информационного письма Президиума ВАС РФ от 21.04.1998 N 33 "Обзор практики разрешения споров по сделкам, связанным с размещением и обращением акций", а также см. подробнее: Эрделевский А.М. О некоторых вопросах защиты права собственности // Подготовлен для системы КонсультантПлюс, 2004; Добровольский В.И. Судебная защита прав акционера (участника) - вопросы правоприменения // Вестник ВАС РФ. 2005. N 4, 5; Ротко С.В. Отрицание виндикационного иска или же конструирование сходного с ним средства защиты прав владельцев бездокументарных эмиссионных ценных бумаг: цивилистическая наука или судебная практика? // Российская юстиция. 2008. N 3.

С аналогичной проблемой столкнулся и Токийский окружной суд при рассмотрении требований кредитора о передаче 459 биткоинов в деле о банкротстве криптобиржи Mt Gox <1>. Его требования были основаны на том, что биткоины могут быть объектом собственности в соответствии с Гражданским кодексом Японии, и они находились во владении Mt. Gox, оставаясь при этом в собственности истца. Управляющий в деле банкротства Mt. Gox возражал против иска, и суд поддержал его позицию. По существу, суд не признал за истцом вещное право на биткоины. При этом в качестве основного аргумента было выдвинуто утверждение, что под вещью в ст. 85 Гражданского кодекса Японии понимаются лишь материальные предметы, под которыми в доктрине японского гражданского права понимаются тела, занимающие определенное пространство. Хотя японские ученые признают, что "подобная позиция не соответствует современному состоянию экономики", суд отказался признать биткоин вещью <2>.
--------------------------------
<1> URL: https://www.coindesk.com/what-tokyos-mt-gox-ruling-means-for-bitcoin-in-japan/.
<2> Вагацума С., Ариидзуми Т. Гражданское право Японии. В двух книгах. Кн. 1 / Ред. Р.О. Халфина; пер. В.В. Батуренко. М.: Прогресс, 1983. С. 93.

Кроме того, суд указал, что объект собственности должен быть под исключительным контролем. В работе С. Вагацума и Т. Ариидзуми в рассматриваемом контексте речь идет о полном господстве, что означает "осуществление непосредственного господства над объектом вне зависимости от действий других лиц" <1>. Поэтому суд пришел к выводу, что тот, кто управляет биткоин-кошельком, не может рассматриваться в качестве лица, которое обладает исключительным контролем (господством) над балансом биткоинов в биткоин-кошельке. Поэтому истцу было отказано именно в возврате биткоинов, но за ним были признаны обязательственные права к криптобирже.
--------------------------------
<1> Вагацума С., Ариидзуми Т. Гражданское право Японии. В двух книгах. Кн. 1 / Ред. Р.О. Халфина; пер. В.В. Батуренко. М.: Прогресс, 1983. С. 166.

Очевидно, что обоснование Токийского окружного суда вполне соответствует правовой доктрине собственности в континентальном праве. Но при таком подходе проблема защиты собственника как субъекта, обладающего имущественными ценностями в самом широком смысле этого слова, остается нерешенной.
Для России данная проблема также актуальна. Согласно п. 2 и 3 ст. 35 Конституции РФ каждый вправе свободно владеть, пользоваться и распоряжаться имуществом и недопустимо изъятие имущества иначе как по решению суда. Из этого можно сделать вывод, что Основной Закон России закрепляет более широкое понимание имущества, чем Гражданский кодекс РФ: оно значительно шире, чем простое отождествление с материальными объектами.
В доктрине сформировалось представление, что можно разделить публично-правовое и частноправовое понимание термина "имущество". Со ссылкой на многих известных ученых А.Н. Лысенко указывает, что с позиции конституционного права понятие "имущество" выступает (наряду с понятием "собственность") унифицированной межотраслевой категорией, максимально объемной по содержанию, с целью охватить и зафиксировать весь широкий спектр экономических благ и интересов. А частноправовое значение термина "имущество" является более узким и, следовательно, более определенным, т.е. имеющим вполне конкретное содержание, перечень элементов которого также детализируется частным правом <1>. Полагаем, такое разделение в отношении основополагающего правового понятия необоснованно.
--------------------------------
<1> Лысенко А.Н. Имущество в гражданском праве России. М.: Деловой двор, 2010. 200 с.

Приведенное понимание не в полной мере соответствует и трактовке понятия "имущество", сформированной практикой применения Конвенции о защите прав человека и основных свобод. Как известно, ЕСПЧ приложил немало усилий для выработки понятия "имущество" (англ. property) <1> в контексте ст. 1 Протокола N 1 к Конвенции о защите прав человека и основных свобод, которым охватывается все, что обладает экономической ценностью для участников гражданского оборота и допускает переход от одного лица к другому.
--------------------------------
<1> Сагдеева Л.В. Право на защиту собственности в актах Европейского суда по правам человека. М.: Статут, 2014. 319 с.

Как пишет М. Карсс-Фриск, ЕСПЧ относит к имуществу "...движимое и недвижимое имущество, материальные и нематериальные интересы, такие как акции, патенты, искомое решение арбитража, право на пенсию, право домовладельца на взыскание арендной платы, экономические интересы, связанные с ведением бизнеса, право заниматься той или иной профессией, правомерное ожидание применения определенных условий к индивидуальной ситуации, требующей правового разрешения, правопритязание и вопрос о посещении кинотеатра зрителями" <1>. М.А. Рожкова поясняет, что под указанное понятие подпадают не только вещи (в классическом их понимании), которые могут принадлежать частным лицам на праве собственности, но и другое имущество, имущественные права и интересы, "а также иные объекты-активы, за которыми признается определенная экономическая ценность (например, создание собственной клиентуры, лицензии на осуществление определенной экономической деятельности и т.п.)" <2> (курсив - Л.С., Ю.Х.). Тем самым положения ст. 1 Протокола N 1 распространяются на объекты, не обладающие свойством материальности (телесности): результаты интеллектуальной собственности и исключительные права на них, доли в уставном капитале хозяйственных обществ, бездокументарные ценные бумаги и т.д.
--------------------------------
<1> Европейская конвенция о защите прав человека и основных свобод. Право на собственность: Сборник. М., 2002. С. 4.
<2> Рожкова М.А. Понятие "имущество" в правоположениях Европейского суда по правам человека // Объекты гражданского оборота: Сборник статей / отв. ред. М.А. Рожкова. М.: Статут, 2007. С. 95 - 112.

Так, в связи с разного рода разбирательствами ЕСПЧ к имуществу были отнесены такие традиционно не обладающие стоимостью с точки зрения российского права объекты, как: деловая репутация и деловые связи <1>, а также потенциальные будущие доходы при условии, что возможность их получения реальна и документально подтверждена <2>. Европейский суд высказывал позицию о том, что термин "имущество" относится ко всем закрепленным правам, которые способен доказать заявитель (в т.ч. денежным требованиям, основанным на договоре или деликте, социальным льготам, лицензиям и т.д.). В деле "Бурдов против России" прямо указано, "что "требование" может пониматься как "собственность" по смыслу ст. 1 Протокола N 1 к Конвенции в случае, если в достаточной мере установлено, что оно может быть юридически реализовано" <3>.
--------------------------------
<1> Постановления ЕСПЧ от 26.06.1986 по делу "Ван Марле и другие (Van Marle and Others) против Нидерландов" (жалоба N 8543/79), от 24.05.2005 по делу "Бузеску (Buzescu) против Румынии" (жалоба N 61302/00).
<2> Постановления ЕСПЧ от 15.11.2001 по делу "Венденбург и другие (Wendenburg and Others) против Германии" (жалоба N 71630/01), от 11.01.2007 по делу "Анхойзер-Буш Инк. (Anheuser-Busch Inc.) против Португалии" (жалоба N 73049/01).
<3> См.: п. 40 Постановления Европейского суда по правам человека по делу "Бурдов против России" (Burdov v. Russia) от 07.05.2002, жалоба N 59498 // Российская газета. 4 июля. 2002.

Таким образом, когда речь идет о нарушении прав, ЕСПЧ готов предоставить защиту даже в ситуации, если актив, обладающий экономической ценностью, не имеет легитимации в законе в качестве объекта прав или не признается материальным активом на уровне объективного права. Данная позиция представляется весьма продуктивной, особенно в условиях цифровизации общества.
Вне зависимости от целей правоприменения понятие имущества как символа некоей экономической ценности не должно сужаться. Требуется во всех случаях обеспечить возможность защиты имущества, гарантируемой ст. 35, 45 и 46 Конституции РФ, включая и те цифровые объекты, которые не легализованы, но оборот которых допускается в силу общего правила ст. 129 ГК РФ.
В российской доктрине и праве не определен универсальный механизм защиты любой имущественной ценности. Признавая его необходимость, полагаем целесообразным рассмотреть в качестве такового деликтное обязательство. Господствующий в континентальном праве принцип генерального деликта позволяет возместить собственнику имущества любой понесенный им ущерб, т.к. само по себе причинение без законных оснований ущерба является основанием для его возмещения.
На возможность применения деликта для защиты владельцев биткоинов указывает и японский адвокат, участвовавший в деле о банкротстве криптобиржи Mt Gox: "Кто-то может предположить, что биткоины не могут принадлежать на праве собственности, биткоины не могут быть юридически защищены от правонарушений. Однако это просто неверно, по крайней мере по японскому законодательству. Например, ст. 709 Гражданского кодекса Японии налагает деликтную ответственность за ущерб лицу, которое умышленно или по неосторожности нарушило "какое-либо право или юридически защищенный интерес" другого лица. Я считаю, что это положение будет применяться, если кто-то украл ваши биткоины" <1>. Аналогичной по существу позиции придерживается и А.И. Савельев, отмечая, что при отсутствии специального понятия "криптовалюты" в законе недопустимо полагать, что отсутствует и уголовно-правовая защита подобного рода объектов, в частности, невозможно квалифицировать в качестве мошенничества действия по присвоению чужих единиц криптовалюты путем обмана или злоупотребления доверием <2>.
--------------------------------
<1> URL: https://www.coindesk.com/what-tokyos-mt-gox-ruling-means-for-bitcoin-in-japan/.
<2> Савельев А.И. Криптовалюты в системе объектов гражданских прав // Закон. 2017. N 8. С. 136 - 153.

Допустимость применения правил о деликте в случае совершения уголовного преступления в отношении нелегитимизированных объектов имущественного оборота не вызывает сомнений. Однако в иных случаях нарушения прав их обладателей, связанных с утратой таких объектов, готовность российского суда возместить причиненный ущерб на основании принципа генерального деликта не очевидна. В своем интервью В.А. Белов <1> упомянул, что в условиях цифровизации экономики деликтному праву "придется адаптироваться. Другое дело, что возможности деликтного права в его традиционном виде здесь очень ограниченны. Нужно помнить, что деликтное право - это один из тех институтов, которые очень плохо адаптируются к изменяющимся условиям". Однако следует признать, что иных действенных механизмов защиты прав криптоинвесторов пока не создано.
--------------------------------
<1> Белов В.А. Найти среди наших современных юристов чистого "деликтника" если не невозможно, то очень проблематично // Закон. 2000. N 3. С. 20.

Востребованность применения данного принципа обусловлена существованием в правосознании профессионального сообщества довольно жесткого деления прав на вещные, обязательственные, интеллектуальные, которые по общему же правилу подлежат защите с помощью соответствующих им способов. Но если объект не имеет определенности в объективном праве, единственной возможностью защитить права на него становится генеральный деликт.
В то же время суды предпочитают применять преимущественно сингулярные деликты, т.е. те правила, которые установлены в отношении конкретных случаев возмещения вреда, предусмотренных в ГК РФ. При этом ответственность по деликту в гражданско-правовой доктрине построена по типу уголовного правонарушения. Так, распространение получило мнение, что в качестве основания гражданско-правовой ответственности выступает состав правонарушения, включающий в себя совокупность объективных и субъективных элементов, при отсутствии одного из которых ответственность не может наступить. К объективным элементам относятся: противоправное поведение, его результат и причинная связь между ними, субъективным элементом является вина правонарушителя <1>. Поэтому основной вопрос, который решается судом в таких случаях: в чем состоит правонарушение, доказана ли вина и т.п.? Именно сложностью доказывания наличия данных условий можно объяснить отсутствие широкой практики применения общих положений о деликте, предусмотренных ст. 1064 ГК РФ. Такой подход не позволяет в полной мере защитить интересы собственников и правообладателей.
--------------------------------
<1> Матвеев Г.К. Основания гражданско-правовой ответственности. М.: Юрид. лит., 1970. С. 3 - 8.

Представляется, что в условиях только формирующихся правовых режимов для новых объектов имущественного оборота, возникающих в результате использования цифровых технологий, защита таких объектов могла бы осуществляться исходя из общих положений о возмещении ущерба. При этом сложившаяся ситуация с защитой прав и законных интересов обладателей цифровых активов может быть улучшена без изменения законодательства, если сориентировать судебную практику на более активное применение принципа генерального деликта.
Таким образом, анализ судебной практики показал, что у владельцев криптоактивов в России отсутствуют эффективные механизмы защиты своих прав. Несмотря на то что законодательный процесс в этом направлении развивается весьма динамично, среди принятых и обсуждаемых норм в сфере регулирования цифровой экономики ответы на острые вопросы судебной практики, по существу, отсутствуют. К сожалению, вынуждены констатировать, что повестка дня законодателя не имеет точек пересечения с реальной повесткой правоприменителя.

Безымянная страница
Другие статьи и литература
- Цифровые активы: правовой анализ: монография
- Финансовые вопросы 2021
- Инвестирование: способы, риски, субъекты: монография
- Комментарий к ФЗ О рынке ценных бумаг
- До минор: реквием для миноритариев в мажорной тональности
- Вопрос - ответ 2020
- Частное банковское право: учебник
- Налоги
для физических лиц и индивидуальных предпринимателей: возможности снижения
-
Постатейный комментарий к Федеральному закону от 22.05.2003 N 54-ФЗ "О применении контрольно-кассовой техники при осуществлении расчетов в Российской Федерации
-
Правовое регулирование налогообложения контролируемых иностранных компаний: опыт зарубежных стран и России
-
Гражданский кодекс Российской Федерации. Финансовые сделки. Постатейный комментарий к главам 42 - 46 и 47.1
-
Патентная система налогообложения: в помощь предпринимателю
-
Налоговое резидентство физических лиц: критерии и условия
-
Ответственность за нарушение налогового законодательства: виды, основания и условия применения
-
Адвокат и защита им прав и законных интересов участников рынка ценных бумаг: Монография
-
Открытые и закрытые корпорации. Особенности оборота долей в уставном капитале общества с ограниченной ответственностью: правовой и экономический аспекты
-
Взыскание долгов: от профилактики до принуждения
-
Налогообложение объектов недвижимости в России и за рубежом
-
Комментарий к Федеральному закону от 6 декабря 2011 г. N 402-ФЗ "О бухгалтерском учете"
-
Налоговые споры. Особенности рассмотрения в судах общей юрисдикции: Научно-практическое пособие
-
Региональное финансовое право: Монография
-
Крестьянские (фермерские) хозяйства: создание, деятельность, налогообложение
-
Финансовая поддержка семьи: материнский капитал
-
Налоговое право: Курс лекций


Copyright 2021. Бухгалтерия в вопросах и ответах. All rights reserved.
При использовании материалов сайта активная гипер ссылка  обязательна!