Бухгалтерия в вопросах и ответах!
style="max-height: 50vh;">
style="max-height: 80vh;">

Правовое значение смарт-контрактов

style="max-height: 50vh;">
Правовое значение смарт-контрактов

Определение смарт-контракта как алгоритма требует правовой оценки. Смарт-контракт подразумевает возможность определения и закрепления в неизменном виде условий сделки участников, не доверяющих друг другу, и позволяет решать правовые задачи наиболее эффективными способами. В то же время нельзя игнорировать и мнения авторов о том, что идея смарт-контрактов в чем-то перегрета: "Шумиха вокруг смарт-контракта подталкивает комментаторов говорить, что он собирается разрушить самые разнообразные технологии, даже профессию. Однако остаются сомнения относительно использования смарт-контракта. Например, некоторые комментаторы поставили под сомнение полезность смарт-контракта и заявили, что смарт-контракт обычно используется для небольших и (или) простых сделок, таких как продажа и покупка автомобиля" <1>.
--------------------------------
<1> Robinson A., Hingley T. Smart Contracts: The Next Frontier? 2016. [Электронный ресурс]. URL: https://www.law.ox.ac.uk/business-law-blog/blog/2016/05/smart-contracts-next-frontier.

Полагаем, необходимо соотнести значение и роль смарт-контракта с базовыми понятиями договорного права и установить юридическое значение алгоритма как инструмента трансфера криптоактивов.
Смарт-контракт в узком смысле, опосредующий передачу цифровых активов в обороте, ближе всего к понятию гражданско-правового договора. В силу ст. 420 ГК РФ договором признается соглашение двух или нескольких лиц об установлении, изменении или прекращении гражданских прав и обязанностей. В этом смысле выразительным является определение контракта в англосаксонской системе права как "набора обещаний, согласованных на "встрече умов", является традиционным способом формализации отношений" <1>, взятое в качестве исходной точки для создания смарт-контрактов Н. Сабо <2>. По мнению программиста, смарт-контракт может быть определен как набор обещаний, указанных в цифровой форме, включая протоколы, в рамках которых стороны выполняют эти обещания. В своей работе Н. Сабо указывает на то, что смарт-контракт представляет собой новый способ формализации отношений.
--------------------------------
<1> Element of contract. [Электронный ресурс]. URL: http://jec.unm.edu/education/online-training/contract-law-tutorial/contract-fundamentals-part-2.
<2> Szabo N. Smart Contracts: Building Blocks for Digital Markets. 1996.

Следует также отметить, что правовые проблемы смарт-контрактов к настоящему времени охвачены целым рядом статей и докладов <1>. Проводимые дискуссии о природе смарт-контракта сводятся к нескольким позициям. По мнению одних ученых, данный термин используется для обозначения договоров (или их элементов), заключенных в электронной форме, а исполнение обязательства автоматизировано и обеспечивается компьютерной программой <2>, т.е. применение технологии смарт-контрактов "является способом для договаривающихся сторон обеспечить исполнение" <3>. Также высказана точка зрения о том, что смарт-контракты представляют собой либо способ обеспечения обязательств, либо же способ исполнения обязательств <4>.
--------------------------------
<1> Reyes C.L. Conceptualizing cryptolaw // Neb. L. Rev. 2017. Vol. 96. P. 384 - 445; Werbach K., Cornell N. Contracts ex machina // Duke LJ. 2017. Vol. 67. P. 313; Савельев А.И. Договорное право 2.0: "умные" контракты как начало конца классического договорного права // Вестник гражданского права. 2016. N 3. С. 32 - 60; Perugini M.L., Dal Checco P. Smart Contracts: a preliminary evaluation, 2015. [Электронный ресурс]. URL: https://ssrn.com/abstract=2729548 или http://dx.doi.org/10.2139/ssrn.2729548; Paech P. The Governance of Blockchain Financial Networks // Modern Law Review, 2017. Vol. 80. P. 1072 - 1100; Mik E. Smart contracts: terminology, technical limitations and real world complexity // Law, Innovation and Technology, 2017. Vol. 9. N 2. P. 269 - 300; Sklaroff J.M. Smart contracts and the cost of inflexibility // U. Pa. L. Rev., 2017. Vol. 166. P. 263; Casey A.J., Niblett A. Self-driving contracts // J. Corp. L. 2017. Vol. 43. P. 1.
<2> См., например: Kosba A., Miller A., Shi E., Wen Z., Papamanthou C. Hawk: The blockchain model of cryptography and privacy-preserving smart contracts // 2016 IEEE symposium on security and privacy (SP). IEEE, 2016. P. 839 - 858; Савельев А.И. Договорное право 2.0: "умные" контракты как начало конца классического договорного права // Вестник гражданского права. 2016. N 3. С. 32 - 60.
<3> Raskin M. The Law and Legality of Smart Contracts // Georgetown Technology Review, 2017. N 1. P. 305 - 341.
<4> Allam Z. On smart contracts and organisational performance: A review of smart contracts through the blockchain technology // Review of Economic and Business Studies, 2018. Vol. 11. N 2. P. 137 - 156; Юрасов М.Ю., Поздняков Д.А. Смарт-контракт и перспективы его правового регулирования в эпоху технологии блокчейн. [Электронный ресурс]. URL: https://zakon.ru/blog/2017/10/9.

Как обобщил Riccardo de Caria <1>, в правовой литературе можно встретить следующие подходы к определению смарт-контрактов:
- "самоисполняющиеся электронные инструкции, составленные в компьютерном коде" <2>;
- "кусочек компьютерного кода, который способен контролировать, выполнять, и "исполнять соглашения" <3>;
- "программное обеспечение, с которым компьютерный код связывает две или множество стороны в связи с исполнением предопределенных эффектов и которое хранится в распределенном реестре" <4>;
- "цифровые контракты, содержащие условия в зависимости от децентрализованного консенсуса, которые усилены и защищены от взлома благодаря автоматическому исполнению" <5>;
- "программа, управляемая событиями, которая работает на распределенной, децентрализованной, совместно используемой и реплицируемой распределенной системе (блок-схеме) и которая может осуществлять хранение и передачу активов в систему распределенного реестра" <6>;
- "контракты, которые представлены в коде и выполняются компьютерами" <7>.
--------------------------------
<1> De Caria R. The Legal Meaning of Smart Contracts // European Review of Private Law, 2019. N 6. P. 731 - 752.
<2> O'Shields R. Smart contracts: Legal agreements for the Blockchain // NC Banking Inst., 2017. Vol. 21. P. 177 - 179.
<3> Hingley T., Robinson A. A smart new world: blockchain and smart contracts, 2016. [Электронный ресурс]. URL: https://www.lexology.com/library/detail.aspx?g=3937c417-f5de-4a73-b030-09e1fa5301fd.
<4> Jaccard G. Smart contracts and the role of law. 2018. [Электронный ресурс]. URL: SSRN 3099885.
<5> Cong L.W., He Z. Blockchain disruption and smart contracts // The Review of Financial Studies. 2019. Vol. 32. N 5. P. 1754 - 1797.
<6> Szczerbowski J.J. Place of smart contracts in civil law. A few comments on form and interpretation // Proceedings of the 12th Annual International Scientific Conference NEW TRENDS. 2017.
<7> Mik E. Smart contracts: terminology, technical limitations and real world complexity // Law, Innovation and Technology, 2017. Vol. 9. N 2. P. 269 - 300.

Разброс мнений юристов показывает, как сложно адаптируется новая технология к классическим правовым подходам. В то же время хотелось бы подчеркнуть, что в данном исследовании мы делаем акцент на правовых аспектах смарт-контрактов в первую очередь через призму феномена криптоактивов. Токены можно обменять на другие токены, и в большинстве случаев их необходимо хранить и т.д. В этом смысле представляется важным показать правовое значение применения смарт-контрактов для передачи цифровых активов, не останавливаясь на вопросах их создания, хранения в программном коде и других этапах жизненного цикла смарт-контракта.
Также хотелось бы подчеркнуть, что и процесс токенизации, и процесс создания смарт-контрактов осуществляются в рамках децентрализованных систем блокчейна, т.е. не являются универсальными понятиями электронной торговли в широком смысле слова. Приобретение товаров в интернет-магазинах, получение доступа к сервисам или интеллектуальной собственности в мобильных приложениях и т.п. не ведет автоматически к применению смарт-контракта. На это указывает и А.И. Савельев, делая различие в применении смарт-контрактов именно в сети блокчейн, но не сфере электронной коммерции вообще <1>.
--------------------------------
<1> Савельев А.И. Некоторые правовые аспекты использования смарт-контрактов и блокчейн-технологий по российскому праву // Закон. 2017. N 5. С. 94 - 117.

Смарт-контракт можно рассматривать как способ исполнения обязательства, как сделку, а также как форму сделки. С помощью смарт-контракта стороны могут обмениваться различными цифровыми активами. Согласимся, что использование функций блокчейна накладывает некоторые технические ограничения: на самом деле не следует буквально понимать исполнение обязательств в сфере электронной коммерции как исполнение в цифровом виде. Смарт-контракт не ведет к реальному исполнению обязательств по передаче вещи <1>, но в первую очередь взаимодействует с движением цифровых активов, отражающих стоимость активов реальных либо выступающих средством платежа по контракту.
--------------------------------
<1> Perugini M.L., Dal Checco P. Smart Contracts: a preliminary evaluation, 2015. [Электронный ресурс]. URL: https://ssrn.com/abstract=2729548 или http://dx.doi.org/10.2139/ssrn.2729548.

В этом смысле, как верно отмечено в литературе, смарт-контракт - это цифровой эквивалент соглашения, позволяющий отследить все этапы его функционирования (с момента заключения до момента исполнения в целом) <1>. Применение алгоритма позволяет свести к нулю влияние субъекта на ход исполнения заключенного соглашения.
--------------------------------
<1> Закиров Р.Ф. Использование современных IT-технологий как средство достижения основных задач судопроизводства // Вестник гражданского процесса. 2018. N 1. С. 211 - 219.

Для обеспечения требуемой функциональности, необходимой в соответствии с договорной практикой, необходимо, чтобы вся система смарт-контракта была способна взаимодействовать с внешним миром, в противном случае она может работать только с условными платежами и сигналами пользователей. Такая контрактная среда должна позволять "умным контрактам" посылать сигналы к внешним сущностям или объектам, таким как компьютеры или роботы, посредством которых смарт-контракт может работать в реальном мире без вмешательства человека. В качестве примера можно привести гостиничный номер, который разблокируется, как только вы сделаете оплату номера. Кроме того, договор должен быть способен принимать сигналы извне, через программы-оракулы (каналы связи, по которым интеллектуальная контрактная система получает информацию о внешнем мире).
Исследователи признают, что в такой трактовке смарт-контракт эффективен только в части договорных отношений, не обладающей достаточной правовой защитой <1>. На практике смарт-контракты могут лишь приблизительно соответствовать условиям, которые предлагает договорное право. В таких случаях, как разовые транзакции купли-продажи товаров на большом расстоянии, преимущества гарантированного исполнения могут перевесить недостатки частичной потери защиты из-за жестких правил. Однако следует иметь в виду, что даже в этом случае неофициальные данные о правилах разрешения споров на онлайн-рынках показывают, что такой подход не является полностью удовлетворительным.
--------------------------------
<1> Tjong Tjin Tai E. Force majeure and excuses in smart contracts. 2018.

Основными проблемами являются: определение фактической причины неисполнения с помощью автоматизированных оракулов или смарт-контракта самостоятельно (не полагаясь на вмешательство человека), работа с множественными причинно-следственными связями и препятствиями со стороны кредитора, определение условий неисполнения. Смарт-контракты могут предложить не более чем приближение к жестким нормам договорного права. Этого может быть достаточно для определенных категорий договоров, но могут потребоваться дополнительные усилия для получения более точного приближения к нормам договорного права, когда речь идет о более крупных интересах <1>.
--------------------------------
<1> Mik E. Smart contracts: terminology, technical limitations and real world complexity // Law, Innovation and Technology, 2017. Vol. 9. N 2. P. 269 - 300.

В то же время в американской правовой литературе распространено мнение о двух формах гибкости смарт-контракта: языковой двусмысленности и дискреционном праве принуждения, которые создают важную эффективность в процессе заключения контрактов <1>. Этот подход находит подтверждение в том, что смарт-контракты позволяют сторонам использовать стандарты исполнения, общепринятые условия контрактов, чтобы создать обязательное соглашение, не требуя полного знания того, что может произойти в будущем. Стандарты также позволяют сторонам оперативно включать коммерческие обычаи в свое соглашение, избегая необходимости в явных, но излишних переговорах. И после того, как их соглашение сформировано и выполнено, стороны тем не менее могут динамически формировать свои отношения посредством неформальных изменений или выборочного обеспечения нарушений. Акцент делается на возможности легализации смарт-контракта как договора.
--------------------------------
<1> Руденко А.В. О понятии "гражданский оборот" // Актуальные проблемы правоведения. Самара: Изд-во Самар. гос. эконом. акад., 2003. N 3 (6). С. 106 - 109.

Так, в Аризоне был одобрен законопроект, который содержит юридическое определение смарт-контракта: "программа, ориентированная на события, которая работает на распределенной, децентрализованной, совместно используемой и тиражируемой технологии распределенного реестра и которая может взять на себя ответственность и дать указание о передаче активов по этой технологии распределенного реестра" <1>. Закон штата Аризона HB 2417 вносит поправки, чтобы гарантировать, что подписи, защищенные с помощью блокчейна, являются действительными электронными подписями, а смарт-контракты - это законные, подлежащие исполнению контракты в соответствии с законодательством Аризоны.
--------------------------------
<1> Arizona House Bill 2417, cited above, note 3.

В действительности автоматизация исполнения договора (в самом простом смарт-контракте предусматривается передача токена в обмен на криптовалюту) не является единственной характеристикой смарт-контракта. Необходимо в то же самое время наличие специального предмета договора - цифрового актива. Без криптовалюты и токенов исполнение смарт-контракта невозможно. Он существует и исполняется в виртуальном мире.
Как форма сделки, смарт-контракт тяготеет к письменной форме. Признанной особенностью договора в электронной форме является его заключение с использованием электронных средств связи, исключающих непосредственное взаимодействие сторон, с участием информационных посредников (провайдеров) путем обмена электронной информацией <1>. Элементом смарт-контракта как программного кода является цифровая подпись, которая подтверждает волю участников сделки, запускает действие алгоритма смарт-контракта при заключении договора.
--------------------------------
<1> Кулик Т.Ю. Особенности правового регулирования договоров, заключаемых в электронной форме: дис. ... канд. юрид. наук. М., 2007. С. 49.

Штат Вермонт ввел в действие закон (раздел 1913 Blockchain Enabling <1>) в отношении аутентификации, допустимости и презумпций, предусматривающих, например, что: a) "факт или запись, подтвержденные с помощью надлежащего применения технологии блокчейн, признаются аутентичными, b) датой и временем фиксации факта или записи, подтвержденной на блокчейне, являются дата и время, когда факт или запись были добавлены в блокчейн, c) лицо, установленное через блокчейн как лицо, осуществившее такую запись, признается таковым в любом случае, презумпция не распространяется на правдивость, действительность или законность статуса содержания факта или записи".
--------------------------------
<1> S. I. 1. 12 V.S.A. S. 1913, cited above, note 4.

Ввод цифровой подписи при заключении смарт-контракта порождает осуществление ряда транзакций, из которых, подобно обязательствам в традиционном договоре, состоит правоотношение участников оборота в связи с исполнением смарт-контракта. Как мы полагаем, транзакции в данном случае, проводимые в рамках алгоритма, могут быть квалифицированы в качестве самостоятельных юридически значимых действий - сделок. Это волевые акты по передаче информации, направленные на достижение юридических последствий (распоряжение токеном, криптовалютой или т.п.) <1>.
--------------------------------
<1> Подробнее см.: Санникова Л.В., Харитонова Ю.С. Юридическая сущность транзакции в системе распределенных реестров // Хозяйство и право. 2019. N 1.

Самоисполнимость смарт-контракта связана с возможностью, по сути, заранее проведенной алгоритмизации принятия решения об исполнении обязательств по договору при наступлении определенных условий, например: автоматически списывать средства со счета контрагента или расторгать договор аренды в случае просрочки внесения арендной платы. Поэтому права Е.А. Громова, утверждая, что смарт-контракт представляет собой нечто более масштабное и сложное, нежели просто классический договор в электронной форме <1>.
--------------------------------
<1> Громова Е.А. Смарт-контракты в России: попытка определения правовой сущности // Право и цифровая экономика. 2018. N 2. С. 34 - 37.

Таким образом, смарт-контракт как алгоритм действительно в некоторых случаях применим для опосредования договорных отношений участников оборота.
Подчеркнем, термин "смарт-контракт", по существу, хотя и получил широкое распространение в мире бизнеса, не должен восприниматься юристами как аналог договора или контракта в традиционном понимании. "Вместо четко определенного единственного варианта использования смарт-контракты могут применяться множеством различных способов с очень разными целями и обстоятельствами" <1>: не во всех случаях смарт-контракты могут создавать юридически связывающие права и обязанности для их сторон в смысле договорного и обязательственного права.
--------------------------------
<1> Lauslahti K., Mattila J., Seppala T. Smart contracts - How will blockchain technology affect contractual practices? // Etla Reports. 2017. N 68.

В частности, технология смарт-контракта применяется для принятия решений на собраниях. Так, Л.В. Санниковой обоснована целесообразность использования частного (или разрешенного) блокчейна в целях совершенствования корпоративного контроля и аудита <1>. С опорой на практику автор разъясняет, как проводится процедура голосования на блокчейн-платформе в общем виде. По мнению С.Ю. Филипповой, голосование представляет собой выражение каждым субъектом воли, соответствующей его правовой цели, при этом принятым является решение, за которое проголосовало большинство, т.е. в пользу которого высказалась большая часть лиц, участвовавших в принятии решения <2>. Предлагает рассматривать голосование как разновидность действия активного типа. Выработка общей воли на собрании является лишь одним из способов формирования воли и волеизъявления <3>. В рамках блокчейн-сети принятие решения будет выглядеть как передача большинством своих голосов-токенов в пользу того или иного варианта решения поставленного на голосование вопроса. По форме выражения воли здесь, как в случае с договорами, можно упомянуть электронную форму заочного голосования, а также указать на правовые последствия, порождаемые соответствующим решением.
--------------------------------
<1> Санникова Л.В. Блокчейн в корпоративном управлении: проблемы и перспективы // Право и экономика. 2019. N 4. С. 27 - 36.
<2> Филиппова С.Ю. Инструментальный подход в науке частного права. М.: Статут, 2013. 350 с.
<3> Козлова Н.В., Филиппова С.Ю. Решение собрания: юридический факт гражданского права? (комментарий изменений, внесенных в ст. 8 и 12 ГК РФ) // Законодательство. 2013. N 6.

В качестве еще одной сферы применения смарт-контрактов можно назвать ICO (первичное предложение токенов) и продажу токенов. В этой ситуации речь идет о смешанном варианте: применяется смарт-контракт и в качестве основания для реализации токена, и для принятия решения, но также смарт-контракт выполняет функцию создания токена как цифрового объекта.
Рассматривая смарт-контракт как договор, Л.А. Новоселова указывает, что, поскольку его центральной характеристикой является направленность на распоряжение именно цифровым активом, для перевода сделок в режим смарт-контракта в ряде случаев необходимо, чтобы актив, являющийся предметом договора, был привязан к виртуальной единице, которой оперирует компьютерная программа <1>. Мы же предлагаем сменить угол зрения и рассмотреть смарт-контракт в целом как операцию, в ходе которой и создается токен и происходит последовательная его реализация - от продажи до исполнения заложенного в нем действия (удовлетворения потребности приобретателя в виде получения прав требования к создателю ICO).
--------------------------------
<1> Новоселова Л. "Токенизация" объектов гражданского права // Хозяйство и право. 2017. N 12. С. 29 - 44.

Необязательно при токенизации происходит подмена реальных конфиденциальных данных некими значениями - токенами, как полагают некоторые исследователи <1>, опирающиеся на данные Википедии. Во всех этих случаях в основу токенизации положена не конфиденциальная, а часто, напротив, открытая информация о лице, производящем и реализующем токены.
--------------------------------
<1> Рузакова О.А., Гринь Е.С. Применение технологии blockchain к систематизации результатов интеллектуальной деятельности // Вестник Пермского университета. Юридические науки. 2017. N 4. С. 508 - 520.

В то же время у выделенных групп смарт-контрактов можно обнаружить и общие черты, обусловленные технологическими особенностями блокчейна. Во всех случаях возникновение, изменение и прекращение правоотношений связано с запуском, исполнением и прекращением работы алгоритма, при этом раскрытие или перевод кода не предполагаются, т.к. это действительно ничего не даст для целей толкования условий возникшего правоотношения. Действия, порождающие для участников имущественного оборота юридические последствия, могут быть реализованы лишь с помощью транзакций в цифровой форме. А воля каждого участника блокчейн-сети будет формироваться на основании введения цифровой подписи, а реализовываться - в ходе транзакций.
На наш взгляд, смарт-контракт во всех названных случаях следует рассматривать как юридический факт (сложный юридический состав, включающий ряд транзакций), порождающий юридические последствия. Все выделенные виды смарт-контрактов объединены едиными признаками, имманентно присущими алгоритму, применяемому в блокчейн-сети. Это:
1) средство обеспечения доверия контрагентов в отношении верификации анонимных участников оборота <1>;
2) автоматизированное исполнение обязательства, принятие решения - выражение воли участников правоотношения;
3) база для токенизации объектов оборота и голосов как ценности.
--------------------------------
<1> Санникова Л.В., Харитонова Ю.С. Правовые аспекты применения технологии распределенных реестров для формирования новой среды доверия в обществе // Гражданское право. 2018. N 5. С. 3 - 8.

Безымянная страница
Другие статьи и литература
- Цифровые активы: правовой анализ: монография
- Финансовые вопросы 2021
- Инвестирование: способы, риски, субъекты: монография
- Комментарий к ФЗ О рынке ценных бумаг
- До минор: реквием для миноритариев в мажорной тональности
- Вопрос - ответ 2020
- Частное банковское право: учебник
- Налоги
для физических лиц и индивидуальных предпринимателей: возможности снижения
-
Постатейный комментарий к Федеральному закону от 22.05.2003 N 54-ФЗ "О применении контрольно-кассовой техники при осуществлении расчетов в Российской Федерации
-
Правовое регулирование налогообложения контролируемых иностранных компаний: опыт зарубежных стран и России
-
Гражданский кодекс Российской Федерации. Финансовые сделки. Постатейный комментарий к главам 42 - 46 и 47.1
-
Патентная система налогообложения: в помощь предпринимателю
-
Налоговое резидентство физических лиц: критерии и условия
-
Ответственность за нарушение налогового законодательства: виды, основания и условия применения
-
Адвокат и защита им прав и законных интересов участников рынка ценных бумаг: Монография
-
Открытые и закрытые корпорации. Особенности оборота долей в уставном капитале общества с ограниченной ответственностью: правовой и экономический аспекты
-
Взыскание долгов: от профилактики до принуждения
-
Налогообложение объектов недвижимости в России и за рубежом
-
Комментарий к Федеральному закону от 6 декабря 2011 г. N 402-ФЗ "О бухгалтерском учете"
-
Налоговые споры. Особенности рассмотрения в судах общей юрисдикции: Научно-практическое пособие
-
Региональное финансовое право: Монография
-
Крестьянские (фермерские) хозяйства: создание, деятельность, налогообложение
-
Финансовая поддержка семьи: материнский капитал
-
Налоговое право: Курс лекций


Copyright 2021. Бухгалтерия в вопросах и ответах. All rights reserved.
При использовании материалов сайта активная гипер ссылка  обязательна!